Лечение по-гусевски
Стоял тоскливый осенний день. Я выглянул на улицу – дождь, сплошная грязь, ни одного просвета на небе. Делать было абсолютно нечего: работы в саду закончены, вся имеющаяся в доме литература прочитана по нескольку раз, а по телевизору, как назло, ничего интересного не было. Да к тому же простыл: горло жжёт, из носа течёт. И тут меня посетила мысль куда-нибудь съездить. Не то, чтобы очень нужно было, но прогуляться не помешает.
Вспомнились две тётки, наши дальние родственницы – не был у них больше полугода. Живут они в Гусеве - небольшом сельце в пяти километрах от моей деревни. Дороги, правда, сейчас развезло, но для таких случаев есть у меня «козлик» - армейский УАЗ 469. Достался он мне почти задаром – за 3 ящика водки, как, собственно, и предыдущему владельцу. А дело было так – строил один генерал в начале девяностых в нашей деревне особнячок. Строил, естественно, на халяву, силами собственных подчинённых. А поскольку сам редко приезжал контролировать строительство, его солдатики быстро распродали всё более-менее ценное. Возможно, продали бы и строительную технику, но это было бы слишком заметно. А «козлик» продали ближе к окончанию строительства, когда всё было уже давно выпито и съедено. Продали, как я уже говорил, за три ящика водки и какую-то закуску. А дядя Витя, в прошлом году, передал машину мне с таким условием:
«Стар, я – говорит, стал, сил нет на нём ездить, а тебе сгодится». Спрашиваю: «Что ты хочешь за него?» Он – «Купил я его за три ящика водки, и отдам за столько же, но с таким расчётом: ящик – сейчас, а два – уж будь добр, не забудь, когда я помру, выставить, пусть деревня погуляет». На том и порешили.
Сейчас, запуская движок, я сказал про себя: «Вечная тебе память, дядя Витя, и спасибо за машину».
Н-да, дороги развезло, любая другая машина встанет намертво, а «козлик» всё прыгает с кочки на кочку, каждой колдобиной заставляя вспоминать советский автопром. Не пойму – беда ли всех тентованных машин плохое отопление, или это заморочки только моего аппарата?
Дорога заняла времени не так много, но когда я добрался, наконец, до Гусева, то понял, что окончательно простыл.
Тётки услыхали, что кто-то приехал и вышли встречать – «Здравствуй, внучек, давненько у нас не был!», «Здравствуйте, тёть Нюр, тёть Дусь, как дела, как здоровье?»
Вот отсюда, собственно, и начинается рассказ.
Через пару фраз тётки поняли, что я простудился, и захлопотали: «Сейчас мы будем тебя лечить по-нашему, по-гусевски».
Одна побежала топить баню, а другая сунула мне горячего травяного чая и помчалась куда-то в деревню. Прошло немного времени - и вернулись обе тетки, одна из них ведет за собой козу.
«Ну всё, - говорят, - баня готова, бери козу и иди, парься». Я не понял: « А коза зачем?» « Видишь ли, милок, девок я не нашла, все в поле, картошку убирают, тебе не помогут – наверняка сами устанут, а коза – она привычная, у нас все мужики, когда простужаются, её с собой в баню берут».
Я ещё сомневался, правильно ли я их понял: « А что я с ней делать-то буду?»
«Да ты что, милок, что с девкой делаешь, то и с ней, только нужно так – попарился, вышел, сделал что надо и назад в парилку – простуду как рукой сымет».
«Да вы что, - говорю, - что я, зоофил какой-то, что ли, обойдусь и так».
« Обойтись – обойдёшься, - отвечают, - но долго не выздоровеешь, а так уже к вечеру будешь в порядке».
Долго я с ними так препирался, но в результате с криком «Парься быстрее, баня остывает» меня с козой втолкнули в баню. Что делать.… Ну что же, оставил я козу в предбаннике, а сам полез париться. Баня у них хорошая, жар лёгкий, не угораешь, но прогреваешься хорошо. Попарился, выхожу, а там коза уже поворачивается ко мне задом и смотрит через плечо, как бы говоря: «Делай уж скорее, что должен, да я пойду, а то сейчас дни короткие, пастись дают мало, а кушать хочется». А может, она так и не думала, может, наоборот, предвкушала удовольствие – этих коз не понять. Короче, обошёл я её, сел на лавку и говорю: « Ну и что мне с тобой делать, я люблю женщин, а не коз, даже если это и такой способ лечения. Ну не хочу я тебя, не хочу!».
Коза стоит, смотрит своими светленькими глазками и ничего не отвечает. Пошёл я опять в парилку, а сам думаю – что же делать: болеть очень не хочется, но козу не хочется совсем. Выходил из парной ещё два раза и никак не мог решиться. В конце концов, баня стала остывать. «Что же делать, время уходит, баня остывает, а коза стоит за дверью – ума не приложу»…
Наконец я вышел на улицу. Коза выскочила следом за мной и бросилась жевать свою траву. Я вошёл в дом. Тётки спрашивают – «Как попарился?» Говорю – «Как всегда – отлично!». Про козу не спрашивают, а я тоже молчу. Ну, достал я пару бутылок водки, они сделали огромную, яиц из десяти, яичницу с салом, открыли банку кильки в томате, и сели мы праздновать. Помянули родных, попели песен, я достал ещё бутылку – так незаметно наступила ночь. Положили они меня на русскую печку, предварительно дав чайку с малиной, и я отрубился.
Наутро я почувствовал себя намного лучше, оставалась только небольшая слабость. Тётки опять напоили меня травяным чаем, и решил я немного перед отъездом пройтись. Тётка Дуня пошла со мной. Нравится мне их деревня. Стоит на крутом берегу, на двух ровных площадках одна под другой, между двумя частями – большой пруд, с серьёзной плотиной в сторону склона, зато с другой стороны – гладкий спуск. Дома красивые, с резными наличниками, и много гусей, как бы в оправдание названия деревни. На плотине паслась коза.
«Ну как, помогла?» - спросила тётя Дуня. Я ответил – «Да» и подмигнул козе. Она подумала: « И зачем я ему понадобилась – всё равно ничего не сделал». А может и не подумала – кто ж этих коз разберёт….
КОНЕЦ
22-28 июня 2006 года
